Годовщина АТО. Мысли, цифры, могилы

Вечером 13 апреля 2014 и.о. Президента Александр Турчинов выступил с телеобращением к народу Украины,

Турчинов сообщил о том, что своим указом ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны «начать масштабную антитеррористическую операцию с привлечением Вооруженных сил».
Годовщина АТО. Мысли, цифры, могилы

Так в нашу жизнь вошла аббревиатура АТО. Так начиналась война.

Можно, наверное, спорить о точке отсчета. Можно считать датой начала войны 28 февраля — именно в тот день российский спецназ захватил здание Верховной Рады Крыма, с чего началась хорошо разработанная спецоперация по захвату части украинской территории.

Однако по характеру и сути захват Крыма был не войной, а, скорее, воровством. Примерно так воришки снимают у человека. потерявшего сознание, ботинки и забирают из кармана портмоне.

С украинской стороны не прозвучало ни боевых приказов, ни выстрелов. Мы вышли из Крыма с поднятыми руками. Тогда казалось: все, что умеют наши военные, — это героически петь Гимн Украины и лихо орать Ляписа Трубецкого о «воинах света».

И лишь 13 апреля стало понятно, что Украина будет защищаться «по-взрослому», не сакральной песней, а военной силой.

В то время, напомню, уже были блокированы сепаратистами здания ОГА в Донецке и Луганске, однако сами местные власти еще как-то работали. Сигнальной ракетой, которая показала, что беспорядки на Донбассе — это не просто «рука Москвы», а ее реальный армейский сапог, стал захват «вежливыми людьми» горсовета и милиции Славянска.

Это произошло 10 апреля. Слаженные, профессиональные действия вооруженных мужчин в новеньких камуфляжах, которых выдавал нездешний акцент и странное, никогда в Украине неслыханное слово «поребрик».

Мэр города Нелли Штепа (да, та самая, над которой сейчас идет судебный процесс в Харькове) заявила о подготовке к референдуму об отделении Донбасса от Украины.

Мало кто в стране знал, что указ Турчинова о начале АТО был не так демонстрацией решимости , как знаком безысходности. Антитеррористический центр к тому времени уже существовал, который возглавлял легенда советского спецназа Василий Крутов.

Однако бывших талантов оказалось мало, чтобы обуздать ситуацию в Славянске. Позже, за несколько месяцев, незаурядный сотрудник СБУ расскажет мне, что для выполнения задач в Славянске и Краматорске спецов приходилось «командировать» под дулом пистолета и угрозой трибунала — все боялись.

Иными словами, не было достаточно специалистов, чтобы разработать и провести операцию даже по нейтрализации взвода Гиркина. Никто не хотел умирать.

Несколько подобная ситуация была и в армии — неготовность и неумение воевать. Дело даже не в никудышный «матчасти», беглая ревизия которой обнаружила, что большинство бронетехники не ездит, орудий — не стреляет, а часть солдат не знает, как собрать автомат Калашникова.

Дело в том, что украинские военные не знали тогда, что такое воевать. С высоты сегодняшнего дня сюрреалистическими и даже забавными кажутся эпизоды первых дней АТО, когда пикет мирных сепаратистов где-то в  Донецкой области перекрывал дорогу, бабы ругались, мужчины уговаривали — и танки с сине-желтыми флагами возвращали обратно!

Помню, как «Фейсбук» облетело смелое — так тогда казалось — видео: офицер, соскочив с брони, сорвал чеку из гранаты и воззвал к «блокировщикам», что подорвет всех к чертовой матери. Помогло.

Особенно интересными были финальные кадры того видео: только танк переезжает  «Москвич», который не пожелал уступить дорогу военной колонне.

Солдат побежал к испуганным местным спрашивать, нет ли кого в салоне автомобиля, уж никого ли не раздавило! … Трогательный гуманизм первых дней АТО.

«В то время у нас де-факто не было дееспособной армии, готовой воевать с террористами. Все это — на фоне полной экономической разрухи, объективной невозможности государства обеспечить ее защитников всем необходимым », — признается чуть позже, в конце июня, Александр Турчинов в интервью интернет-изданию lb.ua. По его словам, Минобороны могло собрать более-менее боеспособную  группировку максимум в 5000 «штыков».

За три недели, прошедшие от объявления АТО, события развивались стремительно, калейдоскопически и неотвратимо.

В то время, как украинская бронетехника разгромила блокпост террористов в поселке Славянск, в столице шахтерского края еще можно было митинговать. Вспомним, в Донецке собиралось три многотысячных митинга за единство Украины; избивали саперными лопатками и битами, но они все равно собирались!

В 20-х числах апреля СБУ даже объявила о «приостановлении антитеррористической операции в связи с пасхальными праздниками и международными переговорами» (17 апреля в Женеве состоялись первые переговоры министров иностранных дел Украины, США, ЕС, России с «вопросом  Донбасса»).

Однако с каждым новым днем ​​опухоль сепаратизма только разрасталась: штурмом взяты отделения милиции и административные здания в Алчевске, Луганске, Горловке, Красноармейске, Донецке, Антраците, Константиновке и так далее.

Т.к. референдум о федерализации Донбасса состоялся 11 мая, в руках пророссийских сил были уже десятки сотен «стволов» стрелкового оружия с захваченных участков милиции и СБУ, а под их контролем — 15 городов, частично и Мариуполь.

Первые локальные бои с применением тяжелой техники состоялись 2 и 3 мая в окрестностях Славянска и Краматорска. АТО уже больше похожа на настоящую войну, а не антитеррористическую операцию.Годовщина АТО. Мысли, цифры, могилы

Жутким фоном этим событий были психологические атаки России. 22 апреля неожиданно начала масштабные военные учения продолжительностью 45 дней. Россияне подводили танки вплотную к нашей границе, осуществляли маневры и, словно играясь с нами, разворачивались обратно.

В общем вдоль границы стояло в полной боевой готовности тридцатитысячное русское войско, а  военном полигоне, крымском — еще около 46 000 «живой силы». То есть вместе 76000 солдат противника.

В апреле-мае 2014-го полномасштабное военное вторжение казалось вполне вероятным. (Впрочем, с пониманием такой вероятности мы живем и сейчас).

Подсчеты, что из черниговского направления вражеские танки достигнут Киева через 2 часа, раздавались даже с трибуны Верховной Рады. До конца мая вдоль контролируемых государством участков границы с РФ был выкопан четырехметровый ров, призванный, как представляется сейчас, остановить не так танки, как панику.

Примерно в то время российский аналитик в изгнании Андрей Илларионов высказал в своем блоге мнение, которое — как бы я не относилась к его персоне — то хорошо запомнила.

Она звучит примерно так: «Дорогие украинцы!Время «вежливых людей» закончилось. Перед вами страшный, сильный и коварный враг. И для того, чтобы выстоять и выжить, вам, дорогие украинцы, нужно научиться убивать. Как бы вам этого не хотелось … ».
За год украинцы этому научились. Мы создали  боеспособную армию. Мы научились воевать, убивать и быть готовыми погибнуть, научились прятать мертвых и оплакивать живых.

А еще — мы привыкли жить в состоянии войны, хотя она все еще эвфемистически именуется АТО. И привыкли жить с пониманием того, что так будет продолжаться еще долго, годами.Годовщина АТО. Мысли, цифры, могилы

Социологи объясняют это приспособления психики к ужасному. Так как в стране не введено военное положение, а линия фронта от многих удаленная на сотни километров, большая часть украинцев (37%, согласно опросу, проведенному в январе социологической компанией «Research & Branding Group») заявила, что война никак не повлияла на их жизни.
И одновременно общество живет в ожидании войны еще большей. Так, по итогам тех же соцопросов, 56% граждан предполагают, что военный конфликт выйдет за нынешние пределы.

Зато, наученные горьким опытом, мы наконец-то стали  консолидированным обществом, которое стремительно отрывается от советского и колониального прошлого со всеми его мифологемами о «старшем брате».

71,8% украинцев считают Россию страной-агрессором, стороной-участником конфликта на Донбассе. Это результаты мартовских соцопросов Центра Разумкова. 62,8% опрошенных уверены, что Украина должна воевать за Донбасс. Беда только, что наш путь переосмысления пролег через войну и кровь.

Годовщина АТО. Мысли, цифры, могилы

Год АТО в цифрах.

· 65000 украинских мужчин уже испытали себя на фронте.

· 1541 украинский солдат погиб от начала АТО. Такие данные привел представитель Генштаба Владислав Селезнев в начале апреля 2015 Большинство погибших (1223) — бойцы Вооруженных Сил Украины. Национальная гвардия потеряла 132 убитыми, МВД — 101, пограничники — 63, СБУ-7, Госслужба по чрезвычайным ситуациям — 15. Получили ранения 6226 военнослужащих.

· 180 военнослужащих считаются пропавшими без вести.

· 201 украинский военный, по данным Генштаба, находится в плену. По данным правозащитных организаций, в целом в плену находятся более 600 граждан Украины.

· По данным ООН, более 6000 человек на Донбассе погибли, среди них 59 — дети. Однако эксперты Организации акцентируют на приблизительности этих данных, поскольку провести более-менее точный подсчет на оккупированных территориях невозможно. Учтите, что в эту статистику ООН включает также количество погибших боевиков. По приблизительным оценкам организации «Информационное сопротивление», потери боевиков за год составили более 3500 человек.

· Более 700 000 беженцев из Крыма и Донбасса. По словам министра социальной политики Павла Розенко, такое количество только официально зарегистрированных беженцев от войны и оккупации. В реальности их не менее миллиона.

· 500 млн гривен — минимум такую ​​сумму пожертвовали украинцы на нужды армии.

· Потеряно, по данным Генштаба, 698 единиц военной техники.

· Каждый день активных боевых действий, по подсчетам премьер-министра Арсения Яценюка, обходится Украине в 90 млн. гривен.

· 1.18 трлн. гривен, или 78.32 млрд. долларов. В такую ​​сумму официальный Киев оценил потери страны от действий РФ в Крыму и оккупации части Донбасса. Иск на такую ​​сумму в марте был направлен в Европейский суд по правам человека. На очереди — еще несколько исков в другие международные судебные инстанции. По мнению юристов Минюста, суммарные материальные потери Украины от войны составляют до триллиона долларов.

Елена Зварич