Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?

Михаил Нестеренко, биолог и лидер ревайлдинг команды в Украине, рассказывает, что означает данное понятие, что эта новая философия может дать природе и людям дельты Дуная, какие вызовы и надежды стоят перед украинской командой. В своем блоге он делится также историей, как и почему он пришел в сферу охраны природы, что его мотивирует, и что такое ревайлдинг лично для него.

Там, где мощный Дунай встречается с Черным морем, он образует огромную дельту, наибольшую водно-болотную территорию Европы. Этот уникальный регион, как ни странно, остался относительно диким и неразрушенным.

Ревайлдинг — это, по большому счету, позволить природе самой себя регулировать, самой о себе заботиться.

В последние десятилетия мы привыкли к тому, что природу должен регулировать человек. Когда мы приходим в лес, мы ожидаем, что там есть лесник, который ухаживает за этим лесом. Если мы видим водоем, то считаем, что водный менеджер управляет этим водоемом, набирает ее водой или сбрасывает воду в случае необходимости.

Если в этом водоеме есть рыба, к тому же множество, наверное, ее туда вселили рыбохозяйственные организации или частные коммерческие предприятия для обеспечения любительского лова. Если мы видим луг с травой, мы подозреваем, что кто-то его выкашивает, потому что знаем: если ничего не делать, то приходят сорняки, кустарники и луга постепенно исчезают. То есть мы считаем, что и природа, которую мы видим, по большому счету без нас существовать не может, мы привыкли к такой ситуации. Оказывается, это не совсем правда. Если мы спросим людей пожилого возраста, как выглядела дельта Дуная раньше, до такого масштабного преобразования природы, они расскажут, что дельта была достаточно разнообразной и интересной системой. В больших придунайских озерах было множество рыбы; мы можем только с завистью читать статистические отчеты об уловах 60-х годов на придунайских водоемах. Мы узнаем о колоссальных лугах в дельте Дуная, на которых находило приют огромное количество птиц, нерестилась рыба.

Мы узнаем, что в дельте были огромные прирусловые леса, в которых гнездились орланы, жили олени, дикие коты и много других млекопитающих. Возникает резонный вопрос: а как же тогда вся эта природа была раньше без нас, без нашего активного участия? Ревайлдинг, по своей сути, и есть возвращение природе тех механизмов и инструментов, благодаря которым она существовала ранее в дельте Дуная.

Что такое ревайлдинг на практике? Придунайские водоемы всегда соединялись с Дунаем, огромные озера имели красивую широкую связь с рекой. Рыба беспрепятственно заходила на нерест из Дуная в озера и осенью, после нагула, когда температура воды в озерах уменьшалась, свободно выходила обратно в реку. Я помню с детства — тогда еще озера не так долго находились в раздамбованном состоянии — можно было выйти с удочкой на берег озера Картал и через несколько часов спокойно наловить ведро рыбы. Причем совершенно разной рыбы: не только карасей или верховодок, но и окуней, линей, золотого карася — большое разнообразие, причем их туда никто не заселял. Рыба заходила в озера и выходила свободно, и вся эта система сама себя поддерживала. Спустя десятилетие, 40-50 лет в раздамбованном состоянии, эти процессы были нарушены. Мы вынуждены зарыблять наши водоемы, причем видами рыбы, которые уже фактически экзотические для нас, например, с дальнего Востока. Вся экосистема нарушена. Нужно возвращать связь озер с Дунаем, возвращать природный нерест, нерестилища вокруг этих озер, которые так или иначе были уничтожены или переделаны.

Говоря о реках, сейчас в мире зародилось новое движение по сносу ненужных плотин и дамб. ЕС даже установил конкретную цель — восстановить 25000 километров речных сетей путем демонтажа ненужных дамб. Это делают, чтобы восстановить качество воды в реках, вернуть нерест и миграцию рыбы, которая не может преодолеть плотины, это должно возродить местную экономику.

Это и есть ревайлдинг в чистом виде: вернуть рекам пространство, а водным организмам — возможность свободно мигрировать в реки.

Первые же примеры есть и в Украине. Например, в прошлом году мы совместно с Дунайским биосферным заповедником снесли или расчистили 10 дамб и препятствий на реках Когильник, Кагач и Сарата в верховьях Сасыка. Также, на севере Одесской области готовится проект по сносу нескольких плотин на реке Ягорлык. Причем проект инициирован местными общинами для улучшения качества воды в реке.

Обновление степей — еще одна важная задача. Сейчас в Европе осталось только 2% от бывших степей. Степи — это природные прародители наших черноземов, а наши знаменитые черноземы — это продукт степей. Плодородные почвы в мире конечно же почти полностью были освоены сельским хозяйством, а животные, населявшие эти земли, просто исчезли. Еще 200 лет назад в Бессарабских степях ходили куланы и сайгаки. Сейчас об этом знает лишь горстка специалистов. Люди уже забыли о тех временах. Наша задача — попытаться восстановить степи и вернуть степных животных. Опыт биосферного заповедника «Аскания-Нова» показал, что степь без травоядных животных вырождается. Вот почему мы привезли в Тарутинскую степь куланов, и надеемся, что они там приживутся.

Роль крупных травоядных в ревайлдинге

В советское время сельское хозяйство было более масштабным, вокруг каждого села мы видим разрушенные фермы, в которых когда-то держали крупный рогатый скот, который свободно выпасался на заливных лугах и пастбищах, которые и служили нерестилищами. В 90-е годы это прекратилось. Теперь крупных диких животных невозможно увидеть в дельте Дуная, а крупного рогатого скота осталось настолько мало, что можно пересчитать по пальцам.

Наша задача сейчас в рамках ревайлдинга — вернуть назад роль крупных животных в экосистему. Мы понимаем, что некоторые из них вымерли, поэтому мы используем сейчас близкие виды и породы. Например, на островах у Измаила в региональном ландшафтном парке «Измаильские острова» в рамках проекта WWF мы заселили украинский серый скот. Эти коровы, которые способны выживать в природе самостоятельно, уже 10 лет прекрасно поддерживают луга, на которых нерестится рыба и растут «краснокнижные» виды растений. А на соседних островах, где травоядные нет, наблюдается плотное зарастания кустарником, биоразнообразие уменьшается, и вся система деградирует.

Мы видим на опыте острова Татару, если убрать крупных травоядных из леса, он постепенно зарастает кустарником и трансформируется в непроходимые джунгли, где нет лесовосстановления. Оказывается, большие травоядные животные поддерживают лес. Есть современное новое понятие — естественный лес. В нашем регионе это даже не лес и не лесостепь, а траволес. То есть количество лугов в таком лесу должно быть намного больше, чем в привычном для нас лесу.

В наших условиях лес должен быть более открытым. И большие травоядные животные как раз помогают нам поддерживать лес в таком открытом состоянии. Нам нужны эти животные, чтобы ни мы, ни лесники вручную или с помощью техники и заготовки древесины не должны были поддерживать эти леса в таком нормальном, близком к естественному состоянии. Крупные животные сделают это за нас так, как они делали это всегда в течение сотен и тысяч лет до активной трансформации дельты Дуная человеком.

Ревайлдинг дает надежду природе и людям

Мы прекрасно понимаем, что для такой интенсивной поддержки природы человеком, как это происходило в последние десятилетия, сейчас нет ни средств, ни возможностей. Мы уже не можем в огромном масштабе выкашивать луга, держать значительное количество крупного рогатого скота, зарыблять водоемы. Кроме того, жители населенных пунктов вдоль Дуная, как и сельское население повсюду в Европе сокращается, молодые люди переселяются в города.

Выход вырисовывается один — вернуть естественное регулирование, отдать бразды правления в руки природе. Тогда мы сможем вновь выйти на обычную водоем в дельте реки Дунай, и без зарыбления спокойно за полдня поймать полведра рыбы. Выйти на острова или во внешнюю Дельту и увидеть крупных травоядных животных, например, оленя, который может спокойно сам существовать.

Олени живут даже в дельте Днепра, об этом мало кто знает, но они там есть. Но в дельте Дуная этого вида, к сожалению, практически нет, он был уничтожен охотой. Мы должны увидеть больших коров или буйволов, которых мы в качестве эксперимента недавно заселили на остров Ермаков. Водяные буйволы замещают туров — крупных предков домашнего скота, давно вымерших из-за охоты доисторических людей, которые когда-то здесь жили.

Из рек мы вынимаем скелеты и черепа этих животных, особенно часто большое количество их ископаемых остатков находят в реке Днепр. Они когда-то населяли все наши речные долины и выполняли роль поддержки лесов, лугов и экосистем этих рек.

Природа любит разнообразие

Мы понимаем, что часть экосистемы — например, крупные животные — уже были изъяты из нее. Также появляются новые виды, такие как шакал. Мы знаем, что раньше здесь были большие травоядные, были и хищники, которые охотились на этих животных. Волк, наверное, был широко распространен в дельте Дуная.

Сейчас волка практически не осталось, других крупных хищников тоже, и на их место пришел шакал. Все его считают экзотическим видом, но на самом деле он пришел сам собой, не человек его сюда привела. Он просто заполнил свободную нишу. Очень важно не просто вернуть какие-то отдельные виды в экосистемы, но всю ту полноту, весь спектр видов, начиная от мелких животных и в больших. В дельту Дуная должны вернуться крупные травоядные, мы хотим заселить оленей, куланов, использовать вместо тура примитивные виды крупного рогатого скота.

Мы должны, возможно, пытаться вернуть бобра, мы должны поддерживать мелких хищников, например, улучшать условия для дикого кота. Нам нужно восстановить и хищных птиц, например, филина, которого в последние годы мы стараемся вернуть в дельту вместе с Одесским зоопарком и Дунайским биосферным заповедником. Нужно рассматривать весь спектр видов, которые должны составлять целостную экосистему.

Ревайлдинг поддерживает экономику

Опять же, вспоминая, как выглядели придунайские водоемы раньше: было гораздо интереснее, уловы рыбы на этих водоемах в естественном состоянии были намного больше, чем то, что мы имеем сейчас в условиях искусственного зарыбления водоемов и поддержания уровня воды в них более или менее постоянным.

Что это будет означать на практике? Да, действительно, восемь из десяти лет на этих водоемах будут прекрасные уловы и хорошее качество воды. Остальные — два года в десятилетие — эти водоемы могут сильно пересыхать или наоборот переполняться водой. Конечно, это не просто сделать сейчас: где инфраструктура вышла в зоны затопления, для кого-то засуха может показаться катастрофой, но засуха — это такой же естественный феномен, как и наводнение. Без засухи и без периодических сильных наводнений экосистема погибает.

Засуха, оказывается, приводит к тому, что вся органика, все, что в этом водоеме рождается, вся растительность падает на дно. Если она периодически не будет высыхать и минерализироваться путем природных процессов, водоемы постепенно мелеют, забиваются этим мертвым растительным остатком, и никакими другими средствами кроме экскаватора, мы вернуть эти водоемы в жизни не сможем. Это те проблемы, с которыми мы уже подошли на некоторых озерах в дельте Дуная.

Нам нужно научиться зарабатывать на природе, не уничтожая ее. Доход от туристов, которые приедут посмотреть на свободных оленей или куланов, должен быть гораздо больше дохода от охоты на них. И часть дохода должна остаться в местной общине, тогда местные жители будут заинтересованы в сохранении природы.

Что такое ревайлдинг для меня?

Природа интересовала меня с детства. Я посещал кружок юннатов, ездил в экспедиции, познавал красоту и сложность природы. После школы закономерно поступил на биологический факультет и выбрал кафедру зоологии, специализировался на орнитологии — науке о птицах. Со времен университета продолжаю интересоваться птицами и, как любой уважающий себя бердвотчер, веду список видов, я встретил в природе. В нем уже 750 видов, и он продолжает пополняться.

Мне всегда хотелось сохранить природу планеты, так как именно на природе я чувствовал всю радость и полноту жизни, и огромный интерес. Поэтому увидев вакансию в офисе WWF в Одессе в далеком 1998 году, я не смог пройти мимо. С тех пор уже более 20 лет работаю в сфере охраны природы, в основном в дельте Дуная. В рамках проектов WWF я вместе с партнерами реализовал много смелых идей — восстановление островов Малый Татару и Ермаков, природный выпас на Измаильских островах, адаптация природы и людей дельты к изменению климата. Но еще очень много работы впереди.

В 2016 году я пришел в команду Rewilding Europe. Мне очень понравилась философия этого подхода. Он очень органичен, красив, и, кроме того, очень практичен. Для меня ревайлдинг — это возможность сделать что-то новое, что можно увидеть, почувствовать и потрогать. Не написать отчет, не опубликовать пост в соцсетях, а именно воссоздать природу в ее красоте и полноте.

Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?

Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная? Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная? Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?  Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?

Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?

Мне всегда хотелось сохранить природу планеты, так как именно на природе я чувствовал всю радость и полноту жизни, и огромный интерес.

Уникальный регион наибольшей водно-болотной территории Европы. Что означает ревайлдинг для дельты Дуная?

Подпишитесь на наш канал в TELEGRAM

Друзья! Подписывайтесь на наш канал в Telegram и будьте всегда в курсе самых последних новостей. Клац и новости прилетают прямо к Вам в карман!