Украина выделит на Евровидение 15 млн евро

Правительство приняло решение, которое позволит обеспечить надлежащие условия для подготовки и проведения в 2017 году в Украине песенного конкурса «Евровидение». Соответствующее распоряжение № 568-р принято на заседании Кабинета Министров, сообщает Правительственный портал.

В частности, согласно документу при подготовке проекта Государственного бюджета Украины на 2017 год Госкомтелерадио совместно с Министерством финансов должны предусмотреть средства для проведения данного песенного конкурса в размере не менее суммы, эквивалентной 15 млн. евро.

Также Правительство согласовало перечисление средств Европейскому вещательному союзу по обеспечению исполнения условий договора, который предполагается заключить между Национальной телекомпанией Украины и Европейским вещательным союзом.

  • Тарас Качка

    Зачем Украине нужно было заключать с Евросоюзом пресловутое Соглашение об ассоциации, имевшее, как мы знаем, самые неожиданные последствия в отношениях с Россией? Ждет ли Украину окончательное уничтожение промышленности и превращение в сырьевую колонию? Какие результаты на данный момент дало экономическое сближение Украины с Европой?
    Тарас Качка возглавляет Украинский медиа-центр реформ, около десяти лет на самых разных уровнях популяризирует идею евроинтеграции Украины и в некотором смысле он стоял у истоков нынешнего Соглашения об ассоциации. Он подробно ответил нам на все вопросы нашего корреспондента. В частности, из беседы с ним мы узнали, что именно Виктор Янукович долгое время считался самым горячим сторонником евроинтеграции Украины. А также — что именно Россия в свое время сделала первый шаг к снижению товарооборота с Украиной. Подробнее обо всем этом — в нашем интервью.
    — Зачем Украине вообще нужно интегрироваться с ЕС?
    — Когда наш президент Леонид Кучма начал говорить о евроинтеграции, это был просто красивый слоган. Первые публикации на эту тему были очень плохого качества — будто бы Евросоюз это какое-то Эльдорадо. У нас часто плохо получается работать со смыслами — но единственной идеей, которая в итоге «сыграла», на мой взгляд, как раз и стала евроинтеграция. Хотя и она поначалу работала очень плохо. Если бы вы задали свой вопрос десять лет назад, то тогда мы действительно долго думали — а чего мы, собственно, хотим от ЕС? Тогда как раз требовалось новое соглашение, поскольку предыдущее десятилетнее заканчивалось в 2008 году. Единственное, чего мы хотели, чтобы была ассоциация — но внутри этого, по сути, больше ничего не было.
    И это было вполне объяснимо — поскольку, если говорить о тогдашней экономике, то единственный понятный внешний рынок, с которым мы системно работали, это была Россия и СНГ. И упоминать тогда про ЕС было просто смешно — поскольку любые производители — хоть сельскохозяйственные, хоть промышленные — сразу же говорили: хотите — переговаривайте, но только не лезьте к нам, у нас тут серьезная торговля с Россией…
    — То есть действительно получается, что из-за желания вступить в какой-то непонятный ЕС Украина поссорилась со старым надежным партнером…
    — Как ни странно, ситуация начала меняться — причем, кардинально меняться — гораздо раньше этого конфликта, еще в 2011 году. И, по моему наблюдению, произошло это действительно отчасти из-за России.
    Вот представьте: расцвет Януковича и «Партии регионов», у нас всё стабильно, по тридцать визитов Путина в разных форматах… Но при этом — товарооборот начинает падать.
    И, как мне кажется, произошло это из-за того, что как раз в это же время в России запускается программа импортозамещения — то есть, там стали пытаться самостоятельно делать всё то, что производится во внешнем мире. Но делать мы все в бывшем Советском Союзе умеем примерно одно и то же. И соответственно, в России стали замещать, в первую очередь, именно продукцию СНГ — в том числе, и украинскую.
    Кроме того, в 2008 г. Украина вступила в ВТО. Тогда все говорили, что низкие тарифы — это страшно, и что нашу экономику «слили». Но вскоре мы вдруг осознали, что уже торгуем почти со всеми странами; по статистике за прошлый год было 215 юрисдикций, куда мы что-то продали, включая услуги. У нас в Бангладеше нет ни одного работника, но торговля с ним растет — потому что один раз съездили, друг друга увидели, и всё — пошла туда продукция.
    И ситуация поменялась так, что нам, конечно, по-прежнему была нужна торговля с РФ, но, помимо этого, нам стала нужна и торговля с ЕС: мы еще не знали, что с ней делать, но «хай буде». И потому в 2011 году мы завершили переговоры по соглашению об ассоциации с ЕС, и в том же году заключили соглашение о свободной торговле в СНГ. Официальная стратегия экономического развития президента Януковича, кстати, провозглашала, что, в соответствии с правом ВТО, мы можем создавать сколько угодно зон свободной торговли — так, как это делает Евросоюз, США, Сингапур — и поэтому нам нужно со всеми соседями хорошо, либерально торговать. Это была квинтессенция нашего торгового прагматизма — и никто этого не скрывал, это было во всех программных документах.
    — То есть получается, что Янукович был чуть ли не сторонником евроинтеграции?
    — Знаете, в тот день, когда студенты вышли на Майдан, я вернулся с семинара по соглашению об ассоциации, который проходил в Севастополе. А до этого я был в Донецке и Луганске. Я уже десять лет с упорством камикадзе объясняю каждому, зачем нужно соглашение об ассоциации — с этим связана вся моя карьера. Но когда я приехал в Донецк, то оказалось, что я еще не самый рьяный еврооптимист. Мэр города выступал тогда на радио и рассказывал, что единственный человек, который запустил евроинтеграцию по-настоящему — это Виктор Федорович, и что, пока его не было, эти оранжевые ничего не могли сделать… На тот момент это действительно была главная идея «Партии регионов». И за два месяца до отказа от соглашения, это было… не то, чтобы доведено до массовой истерии, но это был совершенно четкий официоз.
    — А как Вы думаете, студенты на Майдане — они понимали, в поддержку чего они выходят?
    — Во-первых, да. Если в начале 2000-х говорить про евроинтеграцию — это был, грубо говоря, удел идиота, то за десять лет уже многие съездили в Европу, поучились — и им действительно понравился этот тренд, и эмоционально это очень сыграло.
    И понятное дело, что если уж Янукович так настроил общество — то даже если бы он говорил наоборот: «давайте вступать в Таможенный союз» — и потом бы вдруг от этого отказался, то люди точно так же вышли бы на Майдан и сказали: давай определимся — либо то, либо другое. Поэтому здесь еще сработала такая вещь, что нельзя обманывать население настолько явно. Это долго и эффективно мог делать Геббельс — но в Украине это не срабатывает.
    — И насколько успешно у Украины получается сейчас торговать с ЕС?
    — В 2011 году, когда мы приняли стратегию торговать со всеми, ситуация по-прежнему была такая, что «взрослые дяди» торгуют с Россией, а «всякие хипстеры» — с ЕС. Тогда еще началась битва: что мы, мол, потеряем Россию, а в ЕС всё равно не войдем — и даже в начале 2014 года многие так говорили.
    Но все-таки в Украине бизнес не живет теми смыслами, которые ему предлагает государство: пусть оно что-то там придумывает — а мы тем временем торгуем. И даже если реформа где-то и не движется, то это уже никого не останавливает. Президент Янукович и премьер Азаров, которые, по большому счету, могли забрать бизнес у кого угодно — они не смогли осознать того, что бизнес всегда мобилен и совершенно спокойно может переориентироваться. И за два года, с 2012 по 2014-й стратегии в бизнесе уже поменялись, а в 2014-15 гг. они начали реализовываться. И оказалось, что торговать на рынке ЕС вполне можно.
    Очень показательный пример был, когда ЕС открыл для нас свои рынки и снял пошлины. Обычно при такой либерализации увеличение торгового оборота идет на 1-2 процентных пункта в год, как у нас было с Норвегией и Швейцарией, где уже давно существовали зоны свободной торговли. Здесь же у нас реально за первые 4-5 месяцев произошел рост чуть ли не на 10% — какие-то фантастические цифры…
    И даже, например, есть такой товар как сахар. Во многих странах, кроме разве что России, он производится с избытком, а у Украины с ЕС вообще почти одинаковая структура — та же свекла, такие же заводы. И когда проходили переговоры, то мы просто ради эксперимента сделали взаимную квоту в 30 тысяч тонн — то есть, они могут столько продать нам, а мы им. И наши производители сахара тогда говорили: не надо нам этой квоты — они-то сюда продадут, а мы им не продадим ничего. Но для ЕС мы эту квоту не запускали до января 2016 г., а европейцы запустили ее нам сразу же с апреля 2014 г. В 2014-м мы действительно не продали ничего, но в 2015-м мы уже выбрали практически всю квоту — т.е. наши сахаропроизводители все-таки смогли там найти какую-то свою нишу.
    — Однако, как раз в последние два года ваш экспорт в ЕС резко упал…
    — Разумеется, сейчас экономический кризис, девальвация. У нас действительно «минус» и с Россией, и с ЕС — но в обе стороны: мы стали меньше экспортировать, но также стали и меньше импортировать.
    Но, в любом случае, теперь внимание нашего бизнеса направлено именно в сторону ЕС. Несколько месяцев назад я был на совещании по экспорту молока. И там была одна компания, которая в свое время выступала основным экспортером в РФ и постоянно нам говорила: не трогайте, никакой Евросоюз нам не нужен, нам бы вот это сохранить… Так сейчас она уже всем рассказывала, как надо правильно лоббировать, чтобы их молоко и сыры наконец-то пустили в Евросоюз: молочная продукция и мясо — это единственный товар, который мы пока еще не открыли для ЕС, всё остальное туда уже идет.
    Кстати, наша экономика развернулась не только в сторону Европы, но также и в сторону других рынков: после проблем с Россией на нас сразу же все обратили внимание — например, резко в гору пошла торговля с Китаем…
    — Но разве не мешает торговле с Евросоюзом необходимость соблюдать европейские стандарты?
    — Вопрос стандартов — это, как выяснилось, вообще не вопрос. Потому что, если вы работаете на оборудовании до 1990 года выпуска, то вы не продадите ничего даже в Украине — не то что в Россию, а тем более в ЕС. Вам нужно оборудование, даже если и б/у-шное, то не старше, чем 3-5 лет. А оно уже, скорее всего, на 99% соответствует требованиям ЕС.
    — Но существует также мнение, что в этом соглашении закрепляются позиции Украины в качестве сырьевого придатка ЕС — так что вся экономика страны должна будет перестраиваться именно в этом ключе, а промышленность будет дальше вымирать…
    — У нас действительно происходит — этот термин очень страшно звучит — деиндустриализация, устойчивое падение уровня промышленного производства.
    Но, если вы поднимите статистику, то этот уровень начал падать опять-таки еще с 2011 года — когда был «самый стабильный» премьер Азаров при президенте Януковиче. Это падает промышленность, существовавшая с советских времен — и это вопрос модернизации экономики как таковой.
    Конечно, сейчас судостроительные заводы в Николаеве и Херсоне уже, по большому счету, мертвы — я недавно там был, это действительно удручающая картина. Но также нужно понимать, что за последние 20 лет мир поменялся — и в ЕС все верфи тоже умерли, потому что китайцы с корейцами заняли 70% мирового рынка судостроения. Конечно, можно жалеть о той картинке, что была тридцать лет назад, но сохранить ее, в любом случае, уже невозможно.
    Вопрос, что именно появится вместо старой индустрии — действительно сложный. Но, с другой стороны, высокотехнологичное производство у нас по-прежнему работает — турбины «Турбоатома», вертолетные двигатели «Мотор-Сич», запорожские трансформаторы продаются по всему миру. Т.е. индустрия, которая модернизировалась и востребована, она ни падает, ни растет, но просто занимает свою нишу.
    Зато действительно растет сельское хозяйство. Нужно понимать, что мы — третий в мире экспортер зерновых. Более 50% всего подсолнечного масла в мире производится у нас. Из николаевских помидоров делается весь кетчуп не только в Украине и в соседних странах, но и испанские перетертые томаты, которые считаются лучшими в Европе, производятся из того же украинского сырья на 30% (это максимум, который у них разрешается для использования неиспанских продуктов). То есть, в этих вещах Украина уже глобальный игрок.
    Понятно, что в такой ситуации, сразу же выпячивается интерес к этим отраслям — у нас уже присутствуют все глобальные компании. И это будет развиваться и дальше, пока мы не выйдем на максимальную эффективность. Украина является чуть ли ни единственной страной, которая еще не достигла максимума по производству тех же зерновых: то есть, Евросоюз, США уже не будут выращивать больше кукурузы и пшеницы — при нынешних технологиях это просто невозможно. Украина же в прошлом году экспортировала 33 млн. тонн зерновых — а в перспективе, при условии нормальных семян, удобрений, техники, мы можем спокойно дойти и до 100 млн. тонн в год, а дальше уже вопрос логистики. И вся инфраструктура по зерновым у нас уже запущена.
    Некоторых долгосрочных индустрий еще совсем недавно не было — как в 1990 году никто не знал новозеландского вина, а сейчас оно есть везде. Также и у нас еще пять лет назад не было ягодной промышленности, хотя для внутреннего рынка ягоды собирали. Теперь же их поставляют в супермаркеты, расфасованными — то есть, в промышленных масштабах. И сейчас мы уже нормально продаем в Европу и клубнику, и чернику, и малину, и на внутреннем рынке этот бизнес тоже сильно развивается.
    Действительно, надо признать, что в основе экспорта у нас лежат такие базовые биржевые товары как зерновые, сталь (и потому после начала войны на Донбассе наш экспорт сразу же пошел в минус). Но при этом, нужно понимать, что изменения в цепочке с добавленной стоимостью происходят хотя и очень медленно, но все же они происходят. И по мере того, как мы будем достигать максимума по экспорту тех же зерновых, будет расширяться и основа для дальнейшей «пирамиды».
    И на этом фоне действительно можно по-разному оценивать — являемся ли мы аграрной страной, или промышленной, или развиваем рынок услуг — но все-таки мы диверсифицированная страна и не зависим сугубо от зерна или подсолнечного масла. В какой-то момент у нас, конечно, было ощущение, что зерно — это такая «украинская нефть», и если его не будет — то всё. Но, тем не менее, на сегодняшний день сельское хозяйство дает лишь около 25% валютной выручки, и 25% — это все-таки не 75. И диверсифицированность помогает таким образом, что если что-то одно «отпало» — то на его месте возникает другое.
    — И есть ли какие-то реально позитивные перемены в экономике Украины?
    — Конечно многие любят представлять Украину как такой в чистом виде failed state — у нас действительно ужасная коррупция, судьи хуже некуда, а налоговики настолько плохие, что на их фоне судьи выглядят еще хорошо, они хотя бы более-менее нас защищают. Но парадокс, что даже при наличии плохих коррумпированных монополистов, частный капитал на рынке всё равно начинает работать. И доля государства в экономике у нас постоянно падает. Конечно, есть классические «гиганты», которые находятся в госсобственности — но, например, все металлургические заводы у нас уже приватизированы. Даже если мы говорим о таком рынке как железная дорога, то у нас уже есть достаточное количество частных операторов, которые умеют конкурировать.
    Сейчас становятся заметны вещи намного более интересные, чем тот же экспорт зерна — например, вопросы тех же информационных технологий. Да, все айти-компании зарегистрированы непонятно где и сюда присылают только зарплаты — но все же оно тут работает. И это очень глубокий рынок, а не просто «аутсорсеры». Есть научно-исследовательские центры, которые изучают, например, как сенсорный экран реагирует на палец. А в Одессе разрабатывается специальное устройство для автомобилей, которое сканирует дорогу и выводит информацию на стекло автомобиля… Соответственно, развивается и технологическое образование — а это как чернозем: программисты могут уезжать, но в следующем году их выпустится еще 20-30 тысяч — и это будет новая сила.
    Что меня радует — так это то, что действительно запускается какой-то «моторчик» новых идей. Вот, например, среди компаний, которые продают в ЕС, откуда ни возьмись появилась фирма, которая делает резиновые лодки — причем, из Харькова, где всего-то три маленькие речки. Далее — инжиниринговые услуги: у нас куча людей, которые занимаются сварками, высокотехнологическими монтажными работами по всей Европе. То есть, пока это маленькие цифры, даже скорее экзотика, но этого становится всё больше.
    А еще сейчас в бизнесе началось интересное мегадвижение — учить друг друга: все проводят семинары, ездят друг к другу по регионам, чему-то обучают — это реально модная вещь.
    И если еще лет десять назад в экономике Российской Федерации и Украины было очень много похожего, то сейчас это уже кардинально разные вещи.

Обнаружен AdBlock! Сайт может некорректно отображаться. Пожалуйста, обратите внимание на эту информацию.

Мы заметили, что Вы используете AdBlock или другое подобное приложение.

Хотим отметить, что у нас нет надоедливых баннеров на весь экран, отвратительных звуков или всплывающих объявлений. Мы не применяем назойливую рекламу!

В то же время, многие блокировщики рекламы являются наиболее частой причиной проблем с отображением сайта (например наш логотип может съехать вниз). 

Пожалуйста, добавьте bessarabiainform.com к вашему белому списку блокирования объявлений или отключите программное обеспечение, блокирующее рекламу. Как только это будет сделано, Вы перестанете видеть данное всплывающее окно.

Если Вы не знаете как добавить сайт в белый список, тогда перейдите по этой ссылке